«Театр - это поэзия, сошедшая со страниц книги и обретшая плоть».
(Федерико Гарсия Лорка)

Нити повествования.
Писать всегда было и будет искусством. Всегда будут те, кто посвятит себя такому благородному труду в качестве любителя, и те, кто сможет с помощью слов перенести нас в самые различные миры, разнообразие которых определяет лишь география и тема данного конкретного текста. Не случайно в научном мире разница между «историческим» и «доисторическим» определяется, кроме всего прочего, наличием локальных письменных источников.

Мы можем наблюдать, как в древности различные тексты, находили свое место в коллективной памяти, начиная с полемики, обсуждения или защиты определенной идеи. Эти тексты, стремились занять определенную позицию, и для этого авторы прибегали к различным риторическим приемам, как например, использование историй, уходящих своими корнями вглубь времен, к очагу племени, и таким образом, сохраняя память предков. В случае с еврейским народом, тексты, содержащие важнейшую часть историй древности – это Еврейская Библия, и не случайно раввины уже талмудической эпохи говорили нам, что это наш долг – читать и перечитывать Тору, погружаясь в нее, выискивая ценности и смыслы в ее тысяче историй, «ибо в ней – всё» (Авот 5:21).

Еврейская Библия не является, как можно изначально подумать, монолитным текстом. И хотя мы действительно можем считать, что различные книги были продуктом единой философской школы, истории и рассказы, встречающиеся в ней, не всегда выражают одно и тоже, и не всегда согласны между собой по всем пунктам. В этом смысле мы и можем сказать, что Еврейская Библия есть ни что иное как огромная библиотека, многоголосая и разносторонняя.

Таким образом, тексты, рассказы и истории тех времен, что мы сегодня читаем, являются связанными огромным количеством ниточек, которые не всегда явно бросаются в глаза с первого раза. И эта интертекстуальность еще больше увеличивает ценность библейского текста как литературного произведения. О некоторых смысловых связях мы и собираемся рассказать сегодня.

Постановка на сцене.
Эти рассказы чудесны потому, что в них, наряду со способностью нести определенные ценности и взгляды, есть также способность тонко воплотить сюжет, который не гонится лишь за тем, чтобы развлечь или поразить аудиторию. Как правильно говорил Гарсия Лорка, театр несет в себе не только истории, которые проигрываются на сцене, но также и поэзию книги, которая таким образом оживает. И более того, та поэзия, что сходит со страниц книги, отражается не только в жизни актеров, но также и зрителей, которые дают себя увлечь, потому что находят в действии что-то, что соприкасается с их собственной жизнью.

Эстер, главный персонаж праздника Пурим, вступает в диалог не только с царем Ахашверошем, но также и с другими библейскими историями в общем, а с историей и личностью Иосифа в особенности. И более того, во всем Танахе нет более театральных историй, чем рассказы об Эстер и Иосифе. И действительно, это стоит того – углубиться в изучение некоторых основных принципов этих произведений, от схожести форм до явных различий по сути.

Сцена: Диаспора.
Пурим – это праздник диаспоры. Действие происходит в чужих краях, и правит там персидский царь, который повелевает таким количеством земель, что исключается какая-либо возможность знакомства с разнообразием особенностей и обычаев завоеванных народов. Сама Эстер покидает отчий дом, дом своего дяди Мордехая, и обосновывается при царском дворе, который можно назвать диаспорой в диаспоре. И именно там, в замкнутом сообществе, Эстер должна позаботиться о выживании собственного народа.

С другой стороны, в рассказах об Иосифе, хотя все и начинается на земле обетованной, очень скоро тем местом, где разворачиваются основные события, становится Египет. Именно там Иосиф будет продан своими братьями, там он станет главным слугой в доме Потифара, откуда потом попадет в темницу, и затем триумфально восшествует к должности наместника империи. Иосифу, так же как и Эстер, придется жить в диаспоре внутри диаспоры, максимально используя все свои лидерские способности, будучи чужеземцем во дворце фараонов.

Костюмы.
Нет такого театрального действа, в котором бы ни ценились прекрасные костюмы, подобранные к каждой сцене. И кстати, не разноцветная ли рубашка была первой вещью, что возвысила Иосифа над своими братьями (Быт. 37:3), а затем привела к тому, что сыновья Иакова оборвали великие мечты маленького сновидца (37:23)? Таким же образом, эта же самая, но окровавленная, рубашка заставила Иакова погрузиться в траур на многие годы (37:33-35).

Некоторое время спустя, одежда Иосифа была использована в качестве улики в обвинении в прелюбодеянии, которое привело его в тюрьму (38:12-13). А затем, освобождение из темницы сопровождалось сменой одежд (41:14), и наконец, египетское облачение в последствие привело к тому, что его собственные братья не смогли его узнать (42:8), а потом и его отец Иаков не узнал своих собственных внуков (48:8).

С другой стороны, книга Эстер начинается со сцены, когда царица Вашти отказывается появиться на пиршестве своего мужа Ахашвероша. В Талмуде (Мегила 12б), интерпретируя строки: «На седьмой день, когда хорошо стало на сердце у царя от вина, приказал он Меуману, Бизте, Харвоне, Бигте и Авагте, Зэйтару и Каркасу, – семерым евнухам, состоявшим на службе у царя Ахашвероша, – Привести пред лицо царя царицу Вашти в царском венце, чтобы показать народам и сановникам красоту ее, так как была она хороша собой» (Эстер 1:10-11), сказано, что корона – это было единственное облачение царицы, в котором она должна была появиться на пиршестве.
Далее не случайно в тексте дается детальное описание процесса украшения тех, кто претендовал на место Вашти:

«А когда наступала очередь каждой девице войти к царю Ахашверошу, – после того, как в течение двенадцати месяцев с нею (делали) все то, что (предписано) законом о таких женщинах; ибо столько времени длились притирания их: шесть месяцев мирровым маслом и шесть месяцев благовониями и женскими притираниями». (2:12)

Одежда не только привела Эстер к царскому трону. Также именно через одежду рассказчик описывает состояние духа Мордехая и всего еврейского народа, когда они услышали царский указ (4:1-3), и представляет Эстер, которая, «одевшись по-царски», пришла незваная к царю (5:1). И наконец, одежда помогает провести различия между Аманом и Мордехаем: в то время как Аман мнит себя достойным царских одежд в силу своего высокого положения при персидском царе, Ахашверош эти одежды дарует Мордехаю, в знак благодарности за то, что тот раскрыл заговор против царя (6:6-10).

Однако, тема одежды и здесь не заканчивается, поскольку из текстов, что раскрывают глубину этих историй, мы узнаем, что одежды, которые одевают Иосиф в Египте и Эстер в Шушан, скрывают их принадлежность еврейскому народу. Что касается истории Пурима, то текст явно указывает на этот факт:

«Не рассказывала Эстер о народе своем, ни о происходжении своем, потому что Мордехай велел ей, чтобы она не рассказывала». (2:10)

И эту строчку комментирует Авраам ибн Эзра:

«Эстер скрыла свое происхождение чтобы иметь возможность втайне выполнить предписанное, поскольку если бы они знали, что она была еврейкой, её бы заставили отступиться».

Эстер скрывает, чтобы иметь возможность исполнить свой долг. Утаивает, чтобы не отрицать. И вот тут мы подходим к пониманию значения имени Эстер – которое происходит от корня слова «секрет» на иврите – то есть, та, кто скрывает, чтобы иметь возможность сохранить свою идентичность, и в то же время обезопасить не только собственную жизнь, но и жизнь целого народа.

С другой стороны, Иосиф также скрылся перед своими братьями, но фараон нарек его «Цофнат Панеах», титул, который Раши, основываясь на переводе Онкелоса, понимал как «тот, кто раскрывает то, что скрыто». Тот, кто назвал своего первенца Менаше, поскольку сказал: «Потому что Б-г дал мне забыть все мои мучения и весь дом отца моего» (Быт. 41:51), станет так же тем, кто поможет упрочнению и спасению этой забытой семьи.

В заключение, можно утверждать, что именно тонкое понимание сложных жизненных условий, позволило Иосифу и Эстер спасти свой народ от несчастий. Если бы наша традиция всегда придерживалась твердой и статичной приверженности к собственной идентификации, то исчезла бы много лет назад.

Действующие лица: Цари и цари.
Не смотря на то, что в этих двух рассказах фигурируют множество различных персонажей, все же поговорим о том, какое место занимают цари в этих историях. В данных рассказах предстают великие цари империй, которых объединяет абсолютная отстраненность от руководства. Ни один из них не правит, их земли управляются различными людьми, наделенными властью, которые не встречают никакого сопротивления. В книге Эстер мы читаем:

«И снял царь перстень свой с руки своей, и отдал его Аману, сыну Аммдаты, Агагиянина, врагу Иудеев. И сказал царь Аману: серебро это отдано тебе, а также народ, чтобы ты поступил с ним, как тебе угодно». (3:10-11)

Про Иосифа мы читаем в книге Бытия:

« И снял фараон перстень свой с руки своей, и надел его на руку Иосифа; и одел его в одежду из виссона, и возложил золотую цепь на шею ему. И велел везти его на колеснице наместника, бывшего у него. И возглашали пред ним: "Преклоните колени!" И назначил его над всею землею Египетскою. И сказал фараону Иосифу: я фараон; и без тебя никто не поднимет ни руки своей, ни ноги своей во всей земле Египетской». (41:42-44)

Таким образом, мы видим, что правление царей номинально: другие люди определяют действия правительства. Однако если действия Иосифа служат спасению своих братьев от голода и бедности, действия Амана напротив ставят под угрозу выживание еврейского народа. Именно поэтому Эстер и Мордехаю приходится действовать, чтобы этого не случилось, и таким образом в конце истории они ответственны не только за евреев, но и за всю персидскую империю:

«И снял царь перстень свой, который отнял он у Амана, и отдал его Мордехаю. А Эстер поставила Мордехая (управителем) дома Амана». (Эстер 8:2)

Невозможно не связать описания царей, таких бездействующих, с присутствием – когда явным, когда скрытым – Б-га. Именно Царь Вселенной делает мелкими всех правителей земных, и согласно тому, о чем рассказывают истории Эстер и Иосифа, именно от него, в конце концов, зависит счастливый исход этих двух сюжетов.

И все же явно различие, с которым прорабатывается тема в этих двух историях. Если Иосиф утверждает, что именно Б-г открывает тайну снов фараона (Быт. 41:16), и в частности прощает своих братьев за то, что продали его, и таким образом он попал в Египет, поскольку понимает, что все это часть б-жественного замысла (45:5), то в книге Эстер Б-г не упоминается ни разу. В то время как теология книги Бытия все еще позволяет присутствие Б-га, который открыто присутствует в сюжете истории, то в персидскую эпоху Б-г находится за занавесом, практически незаметно управляя нитями сюжета. И в данном смысле, Эстер – это имя уже не только той, кто скрывает свою принадлежность, чтобы спасти свой народ, но так же указание на Б-га, который и в сокрытом образе продолжает вмешиваться и решать судьбы человечества. Именно Б-г, именно этот Царь, совершенно затмевает власть как фараона, так и Ахашвероша.

Послесловие или мораль: Детерминизм или свобода выбора?
Не смотря на то, что между историями Эстер и Иосифа мы находим столько связей и точек соприкосновения, существенным является тот факт, что с первого взляда послесловия этих произведений противоречат друг другу: если в рассказе об Иосифе нам является не только Б-г, но и философия детерминизма, то книга Эстер скрывает Б-га и смеется над судьбой.

В данном ключе книгу Эстер можно воспринимать как глубокую критику идеи детерминированности нашего мира и невозможности избежать своей участи. И к тому же: парадоксальным, даже ироничным, является тот факт, что праздник Пурим получил свое название от слова Пур, что возвращает нас к моменту, когда Аман кидал жребий, выбирая день, в который хотел уничтожить всех евреев империи:

«В первый месяц, то есть в месяц Нисан, в двенадцатый год (царствования) царя Ахашвероша, бросали пред Аманом пур, то есть жребий, изо дня в день и из месяца в месяц (до) двенадцатого (месяца), он же месяц Адар». (Эстер 3:7)

Какая ирония: Аман бросает жребий, чтобы предопределить судьбу еврейского народа, но так неудачно, что кидая жребий в первый месяц, ему было дано указание, что евреи должны быть уничтожены лишь двенадцать месяцев спустя.

И таким же образом ирония проявляется в том, что Аману, судьбой предназначенного для роли убийцы, в рассказе уготовано быть повешенным на им же приготовленной виселице. А вместо Мордехая и его народа, чья судьба была быть уничтоженными, антисемиты тех дней попали в руки евреев, и это именно в тот день, когда самих евреев поджидала гибель.

Мораль книги Эстер призывает к активным личным действиям, которые шаг за шагом определяют судьбу в постоянно развивающемся настоящем. Ничто не определено, и то, что случается в нашей повседневной жизни, зависит от многих факторов, и в первую очередь от тех решений, которые мы принимаем изо дня в день.

И наоборот, история Иосифа являет собой гимн детерминизму. Как уже говорилось ранее, Иосиф понимает, что то, что его продали чужеземному каравану и то, что он попал в темницу, были необходимые шаги, чтобы попасть во влиятельный круг правительства империи, самой огромной на тот момент. И все это было сделано, чтобы обеспечить спасение своей семьи, и он являлся орудием, в то время как Б-г был мастером.
Что же делать перед явной двоякостью посланий этих двух рассказов? Одна из возможностей – осознать различие и заявить о богатстве мнений и идей, сосуществующих в библейских текстах. Именно так мы поступили при объяснении противоречий между Ездрой и Рут, и мы конечно можем выбрать эту дорогу и в данном контексте.

Но мне представляется, что в данном случае важно подумать об альтернативных вариантах, которые бы объединили оба текста. Поскольку это, кроме всех прочих тем, касается неотъемлемого противостояния между детерминизмом и свободой выбора, очень трудной философской проблематики, и я считаю, что в текстах, в их посланиях, отражена данная трудность.

Известная равиннистическая цитата говорит, что: “Все предопределено [Вс-вышним], но [человеку] предоставлена свобода выбора” (Авот 3:15). Касательно этой фразы, Маймонид отметил в Комментариях к Мишне, что «это изречение содержит великий смысл, и не случайно ее произнес Раби Акива». Однако фраза явно продолжает оставаться противоречивой: или все уже известно, как нам повествуют рассказы об Иосифе, или у нас есть возможность выбрать собственный путь, как учит нас рассказ о Пуриме. Каков же тогда правильный ответ? По крайней мере, как мне кажется, правильный ответ – оба ответа. И для этого, позвольте озвучить один принцип из области физики, который может объяснить, что же здесь происходит: я говорю о неопределенной определенности. Согласно этой теории, возможно, что всё соотносится с бесконечным количеством причин и следствий, что теоретически говорит о всеобщей детерминированности. Но даже если и так, то по причине невозможности ввести все необходимые данные нашего настоящего, чтобы выявить достоверно каким будет неизбежное будущее, то будущее навсегда остается неопределенным, и единственный способ его воплотить – это принимать ежедневные решения. Таким образом, и всегда постфактум, Иосиф нашел смысл и считал, что это Б-г, а не его братья, открыл ему дорогу в Египет. И даже если так, это не снимает ответственности за жестокие действия братьев.
В заключение, мораль рассказов Эстер и Иосифа и в этом пункте схожа. Не только с точки зрения сценографии, персонажей и костюмов рассказы проработаны в едином ключе. Но также в своей внутренней поэзии, в этом конечном послании, что сходит со страниц книг, чтобы стать неотъемлемой частью нашей повседневной жизни, призывая нас в настоящем быть мастерами нашего существования.