Мне бы хотелось воспользоваться предоставленной мне возможностью высказаться для того, чтобы уделить внимание вопросу существующей (или, быть может, несуществующей) связи женщины с ритуалом в контексте истории и традиции еврейского народа. В действительности, я постараюсь показать, каким образом контекстуальные механизмы, которые управляют нашей жизнью, навязывают нам однозначный ответ на этот вопрос, несмотря на то, что в Галахе встречаются места открытые для различного толкования и не исключающие возможности участия женщины в молитве или чтении Торы. Контекстуальность, о которой пойдет речь, является продуктом наших построений, которые мы постоянно подкрепляем посредством языка. Именно поэтому, понимание основной функции любого языка позволит нам увидеть проблеск надежды в области поисков путей изменения существующей ситуации.

Пояснив это, прежде чем углубиться в классические источники, следует также сделать отступление, подчеркнув, что сложные отношения женщины и ритуала характерны не только для Традиции народа Израиля. В этом контексте интересно обратиться к традициям других религий. Приведем в пример книгу «Во что верят те, кто ни во что не верит?», написанную известным интеллектуалом и философом Умберто Эко совместно с Кардиналом Карло Мария Мартини, в которой обсуждаются причины, по которым женщина исключается из института священничества. В этой книге вслед за сложными для понимания доводами символического, биологического и гигиенического характера мы находим следующие доводы, приведенные кардиналом:

«Церковные практики, настолько глубоко уходят корнями в традицию, что на протяжении своей двух тысячелетней истории церковь не знала никаких реальных исключений из этого правила, следовательно, они не могут основываться на абстрактных или априорных причинах, но только на чем-то, что затрагивает саму их тайну» (p. 71)

Быть может, наша традиция также основывает исключение женщины из ритуала на том, что затрагивает саму ее тайну, тайну нормативных процессов, которые защищают и определяют традицию? Где мы можем найти тот столп, на который опирается теория одних, тех, кто заново разделил мир на равные для мужчин и женщин части, или тех, кто до сих пор поддерживает идею эксклюзивной мужской исключительности? Начнем же здесь наше путешествие в мир традиции иудаизма.


Женщина свободна

В Мишне (Кидушин 1:7) сказано “ВСЕ ПРЕДПИСАНИЯ, ЗАВИСЯЩИЕ ОТ ВРЕМЕНИ, МУЖЧИНЫ ОБЯЗАНЫ исполнять, А ЖЕНЩИНЫ – СВОБОДНЫ от них”. Что это значит? Мы знаем типологическое число мицвот – 613. Из этого числа наши мудрецы выделяют 248 утвердительных заповедей (т.е. предписаний, например: тфилин, мезуза, тефила, почтение к родителям, угощение нуждающегося) и 365 запретительных заповедей (т.е. запретов, например: не убивать, не лгать, не есть свинины, не смешивать мясо с молоком). Среди предписаний разделяются также заповеди, исполнение которых зависит от времени (например: в тфилин облачаются только днем), и те, которые не зависят от времени (например: заповедь чтить родителей). Возвращаясь к нашему тексту, мы видим, что мужчины обязаны исполнять все предписания, зависящие от времени, в то время как женщины освобождены от подобной обязанности. Значит ли это, что женщина не имеет права исполнять эти заповеди? Все зависит от того, как мы понимаем слово «свободна». С точки зрения нормативного языка и в прочтении данного слова с применением идей герменевтики мы встречаемся с как минимум двумя возможными пониманиями слова: первая возможность – рассматривать его, как антоним к слову «обязана», в таком контексте образуется дихотомия обязанности мужчин и НЕ обязанности (необязательности для ) женщин. Согласно второму возможному прочтению, «свободна» не противоречит понятию «обязана», но является связующим понятием семантической цепочки: «обязан – свободен – запрещен». Другими словами, женщина не обязана исполнять данные заповеди, однако ей это и не запрещено. То есть, именно она должна решать для себя, естественно, принимая во внимание социальный контекст, в котором живет, хочет ли она также исполнять данные предписания.
Итак, чтобы подтвердить свою точку зрения, мы могли бы привести конкретный пример того, как в Галахе кодифицируется это послание. Возьмем предписание надевать Талит. Откроем Шулхан Арух, где читаем следующую фразу:

«Женщины и рабы свободны, потому что это предписание, зависящее от времени.: и в любом случае, если бы хотели накрыть себя (талитом) и благословлять, то могли бы, как и все остальные заповеди, зависящие от времени, однако это считается признаком гордыни, и поэтому они не должны облачаться в цицит» (Орах Хаим 17:2)

В то время как Йосеф Каро представляет нам фразу, которую мы читаем в Мишне, Моше Иссерлес (РАМАh) добавляет к ней два интересных факта: с одной стороны, женщины могли бы исполнять предписания, если бы того хотели, но, с другой стороны, такое поведение считается признаком гордыни и поэтому они не должны этого делать.
Из этого отрывка мы можем вычленить несколько любопытных лингвистических деталей: прежде всего, РАМАh открыто заявляет, что если бы женщины хотели, они могли бы исполнять все заповеди, зависящие от времени. Однако, по его мнению, такое поведение показалось бы всем остальным демонстрацией гордыни и высокомерия, и поэтому будет лучше, если они не станут этого делать. Не связан ли более всего такой подход со временем, с эпохой, когда различие между поведением, обязанностями и социальным статусом мужчин и женщин было огромным? Должны ли мы и дальше воспринимать усмирение женской гордыни, как основную причину, запрещающую женщине надевать талит? Кто в XXI веке почувствует себя оскорбленным видом женщины, накрывающейся талитом? И, наконец, самое главное: согласно с приведенным выше текстом, тот факт, что на протяжении веков женщина была исключена из ритуальных практик исполнения предписаний, зависящих от времени, является галахическим или контекстуальным? Основывается ли такой запрет на нормативном установлении или социо-культурных обычаях? Без необходимости давать окончательный ответ, мы можем уже сейчас рассмотреть вопрос о том, как язык, контекст и установленные нормы сплетаются в сложный разноликий узор, который нам придется учитывать при принятии решений.


Женщина и уважение к собранию

Перейдем теперь к другому примеру, к другим текстам и размышлениям над другой темой. Может ли женщина читать Тору публично? Чтобы ответить на данный вопрос, обратимся к Талмуду, где читаем:
«Учили наши Раввины: Все поднимаются, чтобы было семеро, включая малолетнего и женщину. Но говорили наши Мудрецы: Пусть женщина не читает Тору из уважение к собранию» (Megila 23a)

Снова мы встречаемся с похожей семантической структурой текста: включение возможности сначала, и исключение этой возможности на основе принципов, затрагивающих собрание, то есть, в данном случае, контекст, а не норму. Согласно принципу, женщина считается, согласно контексту – сбрасывается со счетов. А что произойдет, если мы попытаемся изменить контекст? Что, если контекст уже изменился сам по себе? Кто посчитает, что женщина, читающая Тору, является признаком неуважения к собранию? И, наконец, неуважение к собранию – что это, оскорбление по отношению к Б-гу или оскорбление по отношению к мужчинам, то есть к тем, кто пишет закон, или оскорбление по отношению к тем, кто не умеет и не может читать? Все эти вопросы приводят нас к одному последнему: Разве существуют другие прецеденты в тексте Галахи, когда какое бы то ни было действие не должно было бы выполняться из уважения к собранию? Разве подобная причина неустранима и непререкаема?
В книге Шулхан Арух сказано:

“Не назначают [служащим] никого кроме тех, у кого растет борода, из уважения к собранию ” (Оррах Хаим 53:6)

На этот текст ссылается Рабби Абрахам Гомбинер (Польша, XVII в.), так комментируя Шулхан Арух: «И если собрание желает отказаться от уважения к себе, то может». Не правда ли, интересно! Однако это еще не все. В Талмуде мы читаем:

“Сказал Рав Шешех: […] не свертывают Тору публично из уважения к собранию.” (Йома 70a)

А Ритба (Испания, XIII-XIV вв) так комментирует этот текст: «А если бы не было, кроме как одной только Торы, и надо было бы читать два разных отрывка, то свертывается, и не обращают внимания на уважение собрания».
Принимая во внимание такое положение вещей, мы снова задаемся вопросом, было ли существующее положение женщины по отношению к ритуалу продиктовано еврейскими нормами или историческими и социо-культурными контекстами, в которых применялись эти нормы. Мы, никоим образом, не можем оставить без внимания тот факт, что данные нормы были написаны, определены и утверждены в определенную эпоху и в определенной среде, и что, таким образом, невозможно отделить такие контексты от самой Галахи. Но то, что мы можем сделать, - это, как сказал бы Вальтер Бенджамин, погладить историю и текст против шерсти, пересмотреть их так, чтобы в новом прочтении заново встретиться с отголосками истины, которые были намеренно заглушены, но для которых не существует причины оставаться в забвении навечно.
В свете только что сказанного, точно также, как мы сделали это со словом «свободна», мы приходим к выводу, что понятие «уважение к собранию», как и любое другое понятие, - это плод субъективного понимания определенной группой того, что ей кажется приемлемым, и того, что она отказывается принимать. Всякий, кто не согласен, с определением понятия, принятого данной группой, имеет перед собой две альтернативы: убедить эту группу пересмотреть понятие, чтобы прийти к компромиссному мнению о том, что же означает «уважение к собранию», либо же отправиться на поиски другой общины, которая была бы согласна с его пониманием, его ценностями и ритуальной практикой.


Речь идет не об эпитетах, а о глаголах

В процессе построения современности и ввиду вытекающего из него падения парадигм, на которых строился мир до начала этого процесса, возникает новая концепция, которая значительно изменила и продолжает изменять правила игры: возникает индивидуум. Речь уже не идет о сплоченных общинах, которые борются за выживание, но об отдельных индивидуумах, о личностях в частности, о единственном числе, если говорить с точки зрения языка, которые пытаются найти свое место в этом мире. Современный мир позволил осветить себя светом разума и открыть свои двери для всех, кто заинтересован в достижении высшей цели всего человечества: в прогрессе.
Сегодня, когда все привычные устои предсовременного общества дали трещину, различные еврейские общины встали перед выбором, какую позицию занять. Мы видим среди них тех, кто предпочел сконцентрироваться на сплочении самой общины, закрывая глаза на перемены внешнего мира. Другие приняли решение протянуть новому времени руку и отказаться от закрытости общин. Появились также и те, кто поставили на поиски золотой середины, на компромисс между благами жизни в общине и возможностями, предложенными переменами и современным просвещением. По тому, как они среагировали на вызов современности, каждой из этих групп было дано название: ортодоксы, реформисты и консерваторы.
Такие эпитеты являются поверхностной по своей сути попыткой определить отношение различных групп иудаизма к темам, которые возникают в современном мире. И здесь, наверное, читатель также попытается наделить одним из этих эпитетов и нашу работу (а вместе с ней и ее автора). Наверное, это не так уж и плохо. Однако мне хотелось бы пояснить, что существует еще одна важная деталь в нашем путешествии по семантическим и лингвистическим дорогам традиции. То, что действительно приносит перемены в наш мир, это то, как мы произносим глаголы, а не эпитеты. Это действия, а не классификация, сохраняют, изменяют, определяют реальности, в которых мы живем. И поэтому, возвращаясь к предыдущей теме, нам уже не покажется удивительным, что в современном мире мы встречаем консервативные и реформаторские общины, в которых женщине не разрешается подниматься, чтобы читать Тору, и ортодоксальные общины, в которых это в порядке вещей.(1)

В конечном счете, вопрос о том, считается ли женщина или сбрасывается со счетов для исполнения традиционных ритуалов, зависит, прежде всего, от контекста, в котором мы находимся, а не от норм нашей традиции. Эти контексты построены не из эпитетов, а из глаголов. Использование категорий – это действие, призванное поддержать, причем всегда искусственным путем, актуальный status quo. Возможность перемен зависит и будет зависеть только от того, как мы закладываем основы реальности, в которой нам придется жить. И, если, как учит наша традиция, Б-г создает миры посредством слова, а мы были созданы по Его образу и подобию, то именно мы несем ответственность за то, в каком мире мы будем жить. А когда решение принято, мы несем ответственность за то, чтобы претворить его в жизнь, чтобы придуманный нами мир стал реальностью.


Сноски:

(1) Тем, кто заинтересовался данным вопросом, мы советуем обратиться к статьям, написанным на эту тему представителями ортодоксальной мысли: Мендель Шапиро “Qeriat haTorah by Women: A halakhic analysis” и Даниэль Спербер, “Congregational Dignity and Human Dignity: Women and public Torah reading” (обе статьи можно найти на сайте www.edah.org); также может быть интересно сравнить их статьи с мыслями высказанными представителем консерваторской точки зрения: Давид Голинкин, “Алийот для женщин” (статья была написана на иврите, однако на сайте www.responsafortoday.com можно найти краткое содержание статьи на английском языке).